Новости сельского хозяйства Кыргызстана

В эксклюзивном интервью "Вечернему Бишкеку" президент Национальной академии наук Кыргызстана Канатбек Абдрахматов ответил на многие актуальные вопросы развития науки и академии: о насущных проблемах и надеждах учёных, о месте науки в стране, о том, как можно привлечь деньги в науку и почему достижения наших учёных заслуживают внимания за рубежом, но не у нас. А также о международном сотрудничестве и, в частности, о взаимодействии с китайскими учеными.
Канатбек Ермекович, отечественная наука сейчас находится на спаде или на подъёме?
- Если говорить в исторической ретроспективе, то главная проблема нашей науки лет 30 назад была в том, что на нее не было спроса. И в этом ничего удивительного, тут всё банально: сильно сказывалось недофинансирование. Из поля зрения бывшего руководства страны наука, можно сказать, была исключена. Сейчас, а если конкретно говорить, то с приходом Садыра Жапарова, как президента республики, отношение власти к науке поменялось, и все это видят и чувствуют: увеличилось финансирование, с нашим мнением стали считаться, интересоваться научными разработками. Например, впервые за 70 лет существования академии был сделан ремонт в здании, в прошлом году повысили зарплату на сто процентов, впервые в истории НАН выделили 26 автомобилей – каждому институту по машине, чтобы выезжать на полевые работы.
Опять же впервые мы стали работать с кабинетом министров на уровне государственных заказов. Все это, считаю, связано с изменением веса академии в обществе, усилением её влияния на принятие государственных решений. Что такое госзаказ? Государство формулирует перед учеными заказ на конкретные научные разработки, результаты которых должны повысить эффективность какого-то реального сектора экономики. Иными словами, государство ставит цели, наука отвечает на вызов. Более того, ученые в отличие от прежних времен стали предлагать с учетом потребностей страны свои научные разработки, которые, по мнению их авторов, могли бы заинтересовать кабинет министров с последующим финансированием.
И уже есть такие примеры?
- Есть. Не так давно председатель кабинета министров Адылбек Касымалиев приезжал в Институт геологии, познакомился с его работой и выделил дополнительно 99 миллионов сомов на проведение исследований месторождения глауконита в Ала-Букинском районе Жалал-Абадской области. Минерал можно использовать в качестве удобрения, который намного дешевле селитры и не загрязняет почву, существенно улучшает плодородие почв пахотных и пастбищных земель, повышает урожайность зерновых на 30 процентов, картофеля до 70-80 процентов, надои молока на 20-30 процентов от каждой коровы, если в корм ей добавлять глауконит. Минерал безвреден для человека. По нашим оценкам, его залежи оцениваются в миллионы тонн.
Ученые и ранее предлагали использовать дешевый глауконит вместо дорогой и вредной селитры, но их не слышали. Сейчас нам удалось доказать, что разработки и исследования в этом направлении очень выгодны для страны, ее продовольственной безопасности, и мы готовы их проводить. Для этого в академии есть ресурсы, специалисты. И у нас, как говорится, появились блеск в глазах и уверенность, что мы сами можем сделать что-то нужное и полезное для страны. А когда твои идеи подкрепляются еще и деньгами, то это дает ученым большой стимул для работы, повышает их чувство ответственности перед обществом.
Насколько известно, для экспертизы крупных проектов государственного значения у нас приглашают зарубежных экспертов. Не доверяют отечественным ученым? Или это им не под силу?
- Так было определенное время назад. Теперь в корне изменилось отношение к экспертизе отечественных ученых. Если раньше наши заключения принимались в лучшем случае к сведению, то сейчас академию уже подключают к подготовке стратегических проектов, которые рассматриваются на самом высоком уровне. Это крайне важно и необходимо как для страны, так и для науки. Для глубокой экспертизы важнейших документов, законов, программ развития в академии есть специалисты высочайшего уровня и широкого профиля. Только отечественные, подчеркиваю, ученые, а не временные эксперты могут рассмотреть любой проект более комплексно, тщательно анализируя все его аспекты. Например, у нас собираются строить Камбар-Атинскую ГЭС-1. Наши исследователи из Института сейсмологии принимали в этом проекте самое деятельное участие. Со своими предложениями и замечаниями мы выступали в Жогорку Кенеше, отправили свое заключение в кабинет министров. И с нашей экспертизой, нашими доводами согласились на всех уровнях. Сейчас к экспертизе НАН очень серьёзно относятся абсолютно все.
Говоря о подготовке кадров для науки, ваш коллега в одном из интервью очень точно подметил: "обернулся, а мне на пятки никто не наступает". Почему молодёжь не идёт в науку?
- К сожалению, он прав. Это очень важный вопрос. Средний возраст наших докторов наук сегодня порядка 65 лет. За нами нет следующего поколения ученых. Это отголоски тех 30 лет, в течение которых верхи не обращали внимания на науку, это ее сильно подкосило. Поэтому образовалась, скажем так, возрастная брешь. Причем, нам нужно не просто больше научной молодёжи - эта молодежь должна быть современно обученной, мотивированной и креативной. Но большинство таких уходят, как говорится, с научной траектории в различные фирмы, где хорошо платят, где есть перспективы развития. Конечно, есть молодые люди, которые всё равно приходят в науку, даже умудряясь жить на небольшую зарплату, они одержимы наукой, но их немного. А хотелось бы иметь систему, обеспечивающую удержание молодежи на научной траектории. И я надеюсь, что так и будет, поскольку появилась надежда, что кыргызская наука выйдет в приоритеты.
Может, надо сосредоточиться на международном сотрудничестве?
- Безусловно, мир и наука стали глобальными. Наука сегодня становится международной сферой деятельности. Для решения крупных задач собираются лучшие коллективы учёных из разных стран и получают общие результаты. Наши ученые, например, работают с коллегами разных стран – России, США, странами Европы, Китая и другими. И это очень правильное разделение научного труда. Наука требует огромных денег, которые есть далеко не у всех стран, но есть идеи, общие взаимовыгодные интересы. Как, например, наше активное взаимодействие с учеными Китая в последние годы. Вообще наука, я считаю, должна быть вне политики. Чтобы узнать, когда, например, возможно землетрясение и какой оно может быть силы, политика не нужна. Это явление границ не знает и чревато последствиями для любой страны.
Чем объясняется этот активный интерес к сотрудничеству с Китаем, и почему он так высок именно сейчас?
- Во-первых, Китай – это наш сосед испокон веков. И нам в этом отношении, считаю, повезло. Во-вторых, китайская наука сейчас развивается очень быстро и уже вышла на лидирующие позиции в мире за счет огромных средств, которые Китай вкладывает в нее. Причем наши коллеги хорошо умеют доводить свои знания до рынка. Мы у себя не можем обеспечить таких вложений в науку, которые сейчас Китай осуществляет, поэтому сотрудничество крайне важно. Знаю, что и у китайских коллег тоже есть большой интерес к нам, и они очень расположены к сотрудничеству с нами. И если посмотреть, то наибольшее количество наших контактов, публикаций и проектов связаны именно с Китаем. У нас хорошие контакты с Россией, странами Европы. Но нас привлекает сотрудничество с китайским коллегами еще и тем, что они предлагают не только какие-то проекты, но и финансирование. Для нас это возможность проводить совместные исследования и достигать определенных результатов.
Мы ведем с ними совместные исследования в нескольких направлениях. С научными организациями Синьцзян-Уйгурского автономного района занимаемся важной для обеих стран водной проблемой. Как известно, СУАР – это довольно засушливый регион. Вся вода туда поступает с Тянь-Шаня. А вода через лет 30, если не раньше, станет ресурсом №1. Поэтому китайских ученых интересует, насколько еще хватит этой воды и что сделать, чтобы совместно с нами сохранить ее. Она стекает с наших гор и уходит в пустыню Тарим, а там ее хранить негде. И, конечно, было бы выгодно обеим сторонам построить на нашей территории водохранилище. Вода течет круглый год, но нужна она в основном летом. Зимой она сохранялась бы, а летом ее спускали. Это большой и главный интерес китайской стороны, который мы могли бы использовать с пользой и для себя.
Кыргызские и китайские исследователи вместе изучают историю наших предков, живших несколько тысячелетий назад. Были времена, когда они жили на территории нынешнего Турфана. То есть, судя по историческим записям, которые вели китайские летописцы на протяжении своей пятитысячелетней истории, корни у нас общие. И, естественно, нам интересно узнать, упоминается ли в их летописях что-то о нас. Есть и другие совместные научные проекты.
В каком направлении науки наибольшие перспективы для сотрудничества с учеными Китая?
- В конце прошлого года на конкурс научных разработок с последующим финансированием, который объявляет Академия наук Китая, наши и китайские ученые послали семь совместных проектов по сейсмологии. Это направление представляет взаимный интерес. Другими направлениями являются биотехнология, фармацевтика, изменение климата и связанные с ним экологические последствия. Конечно, хотелось бы тесно работать с коллегами в области микробиологии, нанотехнологий. В Циндао, например, мне показали пленку, сделанную из морских водорослей с помощью нанотехнологий. Ею можно покрывать пустынные пространства. Под ней скапливается влага, и песок превращается в плодородную почву. Эту пленку уже использовали в пустыне Такла-Макан. Иными словами с соседями-учеными сотрудничать нужно, тем более, что между нами складываются серьезные деловые и благожелательные отношения.
Но бытует мнение, что международное сотрудничество в науке несет определенные риски в плане хищения идей, знаний. Ваша точка зрения?
- Наука развивается, как я уже отметил, глобально. И, если мы хотим, чтобы о наших исследованиях знали, мы должны свои знания распространять, результаты их выносить на суд научной общественности, то есть публиковать в признанных журналах, имеющих высокие импакт-факторы. Считаю, что опасения, что твои знания могут украсть, не имеют под собой никаких оснований, их не украдешь, потому что они уже зафиксированы или подтверждены патентом.
Что планируете реализовать в ближайшем будущем?
- Сегодня ученых во всех странах мира интересуют темы экологии. Разумеется, и нас тоже. Тем более, что экологические проблемы сегодня стоят очень остро перед страной и, соответственно, перед наукой. Одна из них – экология озера Иссык-Куль. Сколько на озеро можно пустить туристов с условием, чтобы водоему не был нанесен серьезный вред? Мы радуемся миллионам отдыхающих, в прошлом году их было три миллиона. С точки зрения прибыли – это хорошо. А с точки зрения сохранности нашей горной жемчужины, которая является замкнутой экосистемой, - плохо. Об этом говорили и раньше наши авторитетные ученые.
Институт водных проблем академии наук проводит сегодня исследования по этой актуальной проблеме: сколько туристов может выдержать Иссык-Куль без ущерба для себя. Что покажут результаты исследований, пока не известно. Но вряд ли они будут утешительными. Тогда Иссык-Куль для массового туризма надо будет закрывать, потому что он не выдержит нагрузки и не сможет восстановиться. И я надеюсь, что в правительстве прислушаются к нашим научным доводам. В конце концов, не ради же денег живем! Да и никакие тогда деньги не помогут, чтобы восстановить хотя бы нынешнее состояние озера.
А я видел совсем другой Иссык-Куль, из которого мы черпали чистейшую воду на уху. Сегодня этого делать ни в коем случае нельзя, потому что вода поменяла свой состав, она уже сегодня стала опасной и вредной. То есть уже сегодня мои внуки не видят тот Иссык-Куль, который знали я и многие мои ровесники. Конечно, остановить развитие невозможно, но это надо делать рационально, разумно, во всем должен быть баланс. И мы, ученые, должны аргументировано доказывать и убеждать людей, принимающих решения, чего и почему нельзя делать и, в частности, относиться бездумно к природе ради выгоды. Тут мы однозначно останемся в проигрыше.
Приведу реальный пример. На наших глазах гора Боз-Болток, которая находится в десяти километрах от Бишкека, превращается в безжизненный, пыльный пригорок. Здесь вовсю ведется добыча щебня для строительства зданий. Облака пыли долетают до Бишкека, не говоря о близлежащих селах. Сотрудники Института биологии неоднократно обращались в правительство, чтобы прекратить этот экобеспредел, но экскаваторы продолжали работать день и ночь. И, наконец-то, к доводам ученых прислушались. Думаю, не без наших усилий сегодня готовится постановление о запрете разработок. Насколько известно, местные бизнесмены хотят в этом месте посадить сорок тысяч деревьев. Природа отблагодарит за это однозначно.
Хотел бы обратить внимание еще на такой момент – на промышленную переработку наших горных трав, которые обладают уникальными целебными свойствами. Как известно, в горных травах концентрация полезных, активных веществ намного выше, чем в травах, растущих в долинах. "Горцам" приходится выживать, цепляться, образно говоря, за жизнь. Поэтому они содержат жизненную силу в концентрированном виде. Польза одного килограмма горной травы равносильна тонне растений, выращенных на равнине. Наши прадеды и деды умели успешно использовать их при лечении разных болезней.
В академии есть Институт химии, который готов уже сейчас вплотную заняться переработкой и выпускать различные препараты для медицины, косметологии, производства продуктов питания, основанные на травах. Сотрудники института все изучили, опубликовали научные статьи. Только нужны деньги для начала производства. Об этом мы говорили правительству на протяжении нескольких лет. Но, к сожалению, этой и другими нашими разработками мало кто интересовался.
Но нашим ученым, наконец-то, удалось доказать кабинету министров, что этот проект надо реализовывать, он сулит немалые доходы, поскольку в наших горных травах очень заинтересованы многие страны, которые тоннами сейчас вывозят их из страны за мизерные деньги. Проектом серьезно в верхах заинтересовались, и есть постановление, согласно которому государство намеревается выделить большие деньги на строительство комплекса. Через три-пять лет это будет производство, которым мы можем гордиться. Учёные готовы к работе. Осталось только начать строительство так нужного стране промышленного комплекса. Это еще одно подтверждение тому, что кыргызская наука может помочь экономике страны крепко стоять на ногах.
Сообщи свою новость:

Источник: vb.kg